Возвращение Наталии Гинзбург и ее романа «Все наши вчера»
«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы ее заново открыли на Западе: крупные авторы XXI века называют Гинзбург одной из ключевых фигур современной женской прозы. Феминистская оптика важна для ее творчества, но сегодня российскому читателю особенно близок исторический, антивоенный пласт ее прозы.
Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала в The New Yorker восторженный текст о ее автобиографической эссеистике, Рейчел Каск сравнивала прозу Гинзбург с «эталоном нового женского голоса». К числу ее поклонниц относятся и другие заметные писательницы, но достаточно и этих имен, чтобы понять масштаб влияния.
Сегодня Гинзбург активно переиздают, изучают и ставят на сцене в разных странах. Новая волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал мировым культурным событием и вновь привлек внимание к итальянской литературе XX века. В ряду «возвращенных» авторов особое место заняла и Наталия Гинзбург.
Биография: жизнь в тени фашизма и войн
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убежденным антифашистом; его вместе с сыновьями отправили в тюрьму по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год супруги с детьми жили в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали и вскоре казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, позднее стал одним из самых известных историков своего поколения.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», основанном, в частности, ее первым мужем. Она оказалась в центре интеллектуальной жизни страны: дружила и сотрудничала с Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти годы выпустила перевод первого тома «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста («По направлению к Свану»), написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько собственных книг. Наибольшую славу в Италии ей принес «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодах фильма Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены с режиссером). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу в Риме, ему потребовалось переливание крови; перелитая кровь оказалась зараженной, и в 49 лет он умер. Так писательница во второй раз осталась вдовой. У пары было двое детей, оба родились с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и боролась за легализацию абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в том числе, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Русские издания и тональность романов
На русском языке интерес к Гинзбург сформировался позже, уже после английских переизданий, однако реализация оказалась весьма тщательной: в России в новых переводах вышло уже два ее романа. Сначала появился знаменитый «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».
Эти книги перекликаются по тематике и сюжету, поэтому знакомство с прозой Гинзбург можно начинать с любой из них. Важно лишь учитывать различие в настроении. «Семейный лексикон» примерно на две трети — смешная, на треть — печальная книга. В «Все наши вчера» соотношение иное: здесь чаще грустишь, чем радуешься, но редкие моменты радости оказываются особенно светлыми и по‑настоящему смешными.
«Все наши вчера»: семейная сага на фоне войны
В центре романа «Все наши вчера» — история двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая семья — обедневшие буржуа, вторая — владельцы мыльной фабрики. В одном доме растут осиротевшие мальчики и девочки, в другом — избалованные братья, их сестра и мать. Рядом с ними — друзья, любовники, прислуга. В начале повествования персонажей очень много, и это соответствует почти «мирной» жизни при фашистском режиме. Но по мере того как в Италию приходит война, в сюжет входят аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной и казнью Муссолини: страна лежит в руинах и не понимает, что ждет ее дальше, а выжившие члены двух семей встречаются снова в родном городе.
Особую роль в книге играет Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Читатель видит ее взросление: первую любовь, неожиданную и нежеланную беременность, отъезд в деревню на юге Италии и новую трагедию в самом конце войны. К финалу романа Анна превращается из растерянной девочки в женщину, мать и вдову — человека, который познал ужасы войны, чудом выжил и теперь больше всего хочет вернуться к оставшимся близким. В этом образе легко разглядеть автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья, язык и память
Семья — центральная тема прозы Гинзбург. Она не идеализирует родственные связи, но и не обрушивается на них с детским обвиняющим пафосом. Ее интересует, как именно устроен этот тесный круг людей: как передаются новости, как шутят и ссорятся, какие слова становятся «семейными» и продолжают жить в нас десятилетиями, когда родителей уже нет.
Особое внимание писательница уделяет языку: семейным выражениям, интонациям, речевым привычкам. Неслучайно на нее повлиял Пруст, которого она переводила во время войны и политической ссылки. Французский модернист одним из первых показал, как язык семьи и детства связан с глубинными слоями памяти — эта линия очевидно отзывается в прозе Гинзбург.
Стиль: простота против риторики насилия
Бытовые сцены и тонкие наблюдения требуют сдержанности — и «Все наши вчера» написаны как раз таким простым, повседневным языком, которым мы пользуемся в разговорах, сплетнях или в тишине собственных мрачных мыслей. Гинзбург принципиально избегает высокопарности и пафоса, противопоставляя спокойную интонацию риторике фашистского государства и языку милитаристского восторга.
Русскоязычные переводчицы и редакторский коллектив современных изданий сумели сохранить эту простоту и многоголосие: в русском варианте слышны шутки и оскорбления, признания в любви и вспышки ненависти, бытовые диалоги и сдержанные признания.
Как сегодня читают Гинзбург
В разных странах тексты Гинзбург воспринимают неодинаково. На Западе новый интерес к ее книгам возник в относительно мирное время, на фоне широкого подъема феминистской литературы, поэтому многие критики и писательницы прежде всего увидели в ней образцовый «женский голос». В России переиздания начались уже тогда, когда само понятие «мирного времени» стало звучать как нечто из прошлого.
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она прямо и с горечью описывает выживание в фашистском и милитаризованном государстве. Но ее книги нельзя назвать безнадежными. Биография писательницы и судьбы ее героев помогают по‑другому взглянуть на собственную жизнь в трагические годы — чуть более трезво и, возможно, чуть более зрело. Уже одно это — веская причина прочитать «Все наши вчера» и другие ее книги.
