Решение Верховного суда и инициатива депутата
Верховный суд ответил на запрос депутата Государственной думы Алексея Куринного и не поддержал идею отдельно прописать в УК РФ ответственность за принуждение к электронному голосованию. В решении отмечено, что действующие нормы, в частности статья 141 УК РФ и связанные с ней положения, уже позволяют квалифицировать такие действия как воспрепятствование свободному осуществлению избирательных прав.
Что конкретно предлагали изменить
Депутат предлагал добавить в статью 141 УК РФ отдельный пункт о принуждении граждан к дистанционному электронному голосованию и голосованию через электронные терминалы. В ответе ВС указано, что отдельное уточнение в этой формулировке не требуется, поскольку существующие составы преступлений уже охватывают случаи принуждения и подкупа.
Юристы и практика: норма есть, применения нет
Электоральные юристы отмечают, что наличие нормы не гарантирует её применение на практике. Один из специалистов, пожелавший остаться анонимным, заявил, что случаев привлечения к уголовной ответственности именно за принуждение к электронному голосованию не зафиксировано. «За прошлые годы привлекали только граждан за зелёнку и поджоги участковых избирательных комиссий на выборах президента 2024 года. Сейчас за преступления на выборах никого не привлекают, и я не слышал даже о возбуждении уголовных дел во второй половине 2025 — первой половине 2026 года», — рассказал эксперт.
По его словам, «в части 2 статьи 141 УК РФ есть всё — от подкупа до любых случаев принуждения. А вот часть 3 статьи 142 УК РФ для должностных лиц, вмешавшихся в работу избирательной комиссии, фактически не работает: последнее дело рассматривалось в 2020 году и закончилось прекращением производства в отношении главы муниципалитета».
Где будет использоваться ДЭГ и какие есть претензии к технологии
В этом году дистанционное электронное голосование (ДЭГ) запланировано в 32 регионах на федеральной платформе и в Москве. В список не попали субъекты с традиционно высокими результатами партии власти — так называемые «электоральные султанаты». Наоборот, среди регионов с ДЭГ оказались территории, где в 2021 году средний результат партий власти составлял около 38% против общероссийских 49%.
Критики отмечают, что систему ДЭГ сложно независимо проверить: наблюдатели и иногда сами избирательные комиссии видят лишь поток зашифрованных символов, но не процесс формирования результатов. По этой причине контроль за процедурой часто сводится к формальности.
Фиксации давлений и схемы на местах
На предыдущих выборах наблюдатели выявили схему в Московской области, где в торговых и спортивных центрах работали пункты для онлайн‑голосования, и посетителей фактически принуждали ставить галочку за конкретного кандидата. Эксперт по электронному голосованию Пётр Лосев проверял, как такие точки могли повлиять на динамику явки в системе ДЭГ: он ожидал заметного изменения после обнаружения одного из пунктов, но существенного эффекта на графиках не увидел, что, по его мнению, может указывать на существование нескольких подобных центров.
В текущей кампании признаки возможного давления фиксируются и в Республике Коми: региональные СМИ сообщили о таблицах, где за сотрудниками бюджетной сферы предлагается закреплять «бригадиров», которые должны собирать данные о голосовании и контролировать участие работников, включая способ голосования — через ДЭГ или на участке.
Источники и ссылки: Выборы Госдума прожарка (medium rare), ответ Верховного суда по запросу депутата Алексея Куринного, комментарии экспертов.
