Российский ученый с мировой репутацией признан «иноагентом»: коллеги называют это симптомом глубинного кризиса науки
Российский химик, которого Министерство юстиции внесло в перечень «иностранных агентов», с 1990‑х годов живёт и работает в США. Он занимает должность заслуженного профессора в Университете Северной Каролины и возглавляет Центр нанотехнологий в доставке лекарств. На его счету более 350 научных публикаций и не менее 36 патентов США. Суммарное количество цитирований его работ превышает 57 000, индекс Хирша составляет 120.
При этом учёный внёс заметный вклад в формирование новых научных направлений и в России, подчеркнул в беседе с физиком Андреем Ростовцевым, сооснователем сообщества «Диссернет».
«Он действительно был глубоко предан своему делу и делал всё возможное, чтобы вырастить научную школу, помогать молодым исследователям публиковать результаты своих работ в престижных международных журналах. К сожалению, сегодня Россия ведёт себя как варвар, демонстративно унижая тех, кто ранее оказывал ей всестороннюю поддержку и помощь», — говорит Ростовцев.
По оценке учёного, затянувшаяся война создала условия, при которых на первый план выходят посредственные фигуры — как в политике, так и в науке и образовании.
«Один мой хороший знакомый говорил, что раньше эту посредственность можно было легко загнать тапком обратно под плинтус, из‑под которого она выползала. Но теперь, в атмосфере разлагающейся правовой среды, такое сопротивление стало невозможным и даже опасным. Ведущие мировые научные центры один за другим объявляются в России нежелательными, развитые в научном отношении страны — недружественными и враждебными. Неудивительно, что и отдельные учёные, сохранявшие контакты с русскоязычной аудиторией, получают клеймо “иноагентов”. Это симптом очень опасной болезни», — считает Ростовцев.
На прошлой неделе в список «нежелательных организаций» был внесён Стэнфордский университет, а министр науки и высшего образования Валерий Фальков потребовал от российских вузов направить в армию 2 % студентов.
